Скажи, мой маленький Махони…

Целый месяц потребовался мне на то, чтобы получить ответы хотя бы на эти вопросы: почему и каким образом он попал именно ко мне? Наконец он понял, что лучше ответить, иначе его упорное молчание может окончательно вывести меня из себя, а дальше… я и не знаю, чтобы я сделала дальше. А он, возможно, знал. Или мог предположить. В общем, не знаю, что его подвигло, но он все-таки рассказал мне, почему он пришел именно в мой дом. И это оказалось до того нелепо, что я и не знала, что делать – рыдать или хохотать. Пару лет назад я написала забавный стишок, не имею понятия, что меня толкнуло на его написание, просто получился он сам собой. Чтобы долго не объяснять, в чем рыба солилась, я просто приведу этот стишок, название ему «Лёлик»:
      
       Кто держит канареек звонких,
       Кому-то кот, иль пёс кумир,
       А у меня живет в картонке
       Спокойный маленький вампир.
       Он не общается с котами,
       Терпеть не может летний зной.
       Он чистит зубы вечерами
       И убирает за собой.
        Его я – Лёлик называю,
        И не обижен он ничуть,
        Он просто к горлу подлетает
        И норовит слегка куснуть.
        Живем мы добрыми друзьями,
        И вы поверьте, черт возьми,
        Договорился он с мышами,
        И попросил их всех уйти.
        Он любит пить вино, мой Лёлик
        И сетовать потом на мир,
        Он не буян, не алкоголик,
        Он просто маленький вампир.
        Его я часто выпускаю
        Летать по улицам ночным.
        Не сплю, и все переживаю –
        Уж не случилось бы что с ним!
        Но, успокоюсь я услышав
        Прохожих крики, кошек вой…
        Ну, перестаньте вы, ну, тише,
        Ведь это просто Лёлик мой.

        Такое вот глупецкое стихотворение. Не помню, кто же из моих многочисленных знакомых подобрал к этим строчкам простую забавную мелодию, и получилась песенка. Одно могу сказать, петься эта песенка могла только в Питере… Не имею не малейшего понятия, кто, где и когда умудрился ее пропеть так, чтобы она достигла маленьких чутких ушей Махони… И он, приняв все услышанное за чистую монету, решил податься ко мне в поисках лучшей жизненной доли. Одного я только не смогла из него вытрясти – каким образом он меня нашел? Именно меня? Он замолкал и напускал на себя умирающий вид, и мне приходилось идти курить на кухню, потому что он не выносил табачного дыма.
        Ладно, все по порядку. Я проснулась около шести утра от странного острого запаха, в котором доминировали ноты ненавистного мне горького миндаля. Я еще во сне начала думать, откуда же мог взяться в ореоле моей жизнедеятельности этот запах? Приоткрыв глаза, я пару минут сквозь сон созерцала нечто странное, лежавшее на подушке буквально рядом с моим лицом. Сначала я подумала, что это какая-то детская игрушка, вроде различных чудовищ – трансформеров, продающихся на каждом углу. Но вскоре мое сознание мало-мальски пробудилось, и я увидела, что эта «игрушка» на меня смотрит. Лежит, свернувшись на подушке калачиком, прикрывшись сероватыми перепончатыми крылышками, и смотрит узкими красными глазами. И мордочка, похожая на капризное человеческое личико… Я таращилась на это в прострации до тех пор, пока оно не моргнуло. Тогда моя рука сама собой опустилась с кровати вниз, пальцы нащупали тапочек, взяли его и я, как следует, размахнулась. И тут эта штука взвизгнула и нырнула под одеяло. Под одеяло ко мне! Я пулей вылетела из кровати, ударилась лбом о стену, и наконец-то закричала. Вот так я и познакомилась с вампиром Махони.
        Когда я более-менее пришла в себя, я рассмотрела, изучила его. Сорок два сантиметра ростом (он ничуть не возражал против линейки, кажется, он на все был готов, лишь бы я его не спустила в унитаз), две пары крыльев – одна пара от ключиц, вторая крепилась едва ли не у самой поясницы, тощее тельце, покрытое темно-серой, сравнительно длинной, мягкой шерстью, пятипалые лапки с загнутыми черными когтями, голова с мягкими волосатыми ушами и мордочка, напоминающая печальное человеческое личико. Пока я его измеряла и рассматривала, Махони не уставал повторять тихим хрипловатым голоском, что он «ни в коем случае не хотел меня напугать, просто после дальнего пути ему необходимо было хоть немного передохнуть». Если он и услышал песенку про Лёлика в Питере (а он больше нигде не мог ее услышать), то, следовательно, он совершил нешуточный перелет из Питера в Москву… но все-таки улечься на моей подушке, было немного чересчур.
        Наверное, с неделю я шарахалась от собственной тени, а потом, как ни странно, привыкла к своему необычному квартиранту, тем более, что он всячески пытался расположить меня к себе. Я подумала: кто-то держит дома варанов, кто-то змей и крокодилов, а у меня будет вампир – ну и что, в самом деле, такого?
        Так мы и стали жить вместе, постепенно узнавая вкусы и привычки друг друга. Из еды он предпочитал хорошо прожаренную говядину и, как ни странно, шкурку свежих баклажанов. Никакой крови он, слава богу, у меня не требовал. Однажды он захотел попробовать вина, как Лёлик из стихотворения. Я налила ему столовую ложку красного полусухого. Он попробовал и долго плевался, зато ему понравился слегка разведенный водой коньяк «Метакса». Я бывало наливала ему в кофейное блюдце пару чайных ложек, добавляла негазированной минералки, он потихоньку выпивал, довольно жмурясь, после заворачивался в уголок пледа и безмятежно спал часа три.
        Я не знала, водятся ли на вампирах блохи и другие паразиты, да и не стремилась узнать, если честно, я просто поставила его перед фактом: необходимо вымыться. Махони нехотя согласился. Я заткнула ему ватой уши, как кошке, наполнила раковину теплой водичкой и размешала самую душистую пену, надеясь, что уйдет миндальный запах. Махони попробовал ножкой воду и, что-то сердито шепча, полез в раковину. В этот момент зазвонил телефон. Я наказала ему ничего нигде не трогать и вышла из ванной. Я уже убедилась в том, что Махони страшно любопытен и все норовит попробовать на вкус, не хватало еще чтобы он напился какого-нибудь тонизирующего лосьона или наелся крема для век.
        Поговорив, я вернулась и увидела, что этот свиненыш каким-то образом достал из шкафчика флакон духов для ванной «Шанель № 5», открыл его и щедро льет себе в раковину.
        - Ну и зачем ты это делаешь? – я отобрала опустошенный на четверть флакон.
        - Буду хорошо пахнуть.
        Я махнула рукой, взяла душ, отрегулировала воду и принялась смывать с него пену.
        Высушенный феном Махони приободрился и принялся летать по квартире, распространяя удушающий аромат «Шанели», помноженный на усилившийся запах горького миндаля. Распахнутые настежь окна не спасали, а вентилятор я боялась включать – вдруг попадет в лопасти.
        Касательно двух пар его крыльев. Оказывается, он мог пользоваться ими по очереди, что позволяло ему летать на длительные расстояния без передышки – пока задействована одна пара крыльев, вторая отдыхает, потом они меняются. Если же ему требовалось пролететь сравнительно небольшое расстояние, но очень быстро, он задействовал обе пары и мог развить скорость до семидесяти километров в час.
        Благодаря тому, что я являлась «свободным художником», мне не нужно было ходить на работу, оставляя моего Махони на хозяйстве. Все было в принципе хорошо, кроме одного – я больше не могла принимать у себя гостей и звать друзей. Я так страдала, что у меня даже депрессия началась от постоянного вранья в телефонную трубку.
        Как сейчас помню, был тяжелый августовский вечер, я купила три бутылки сухого шампанского, килограмм креветок и засела на кухне в завесе сигаретного дыма, плотно прикрыв кухонную дверь. Я слушала музыку и пыталась представить свою дальнейшую жизнь. Шутки шутками, а как-то дальше жить надо было.
        Дверь неслышно приоткрылась, и вошел Махони. Его мордочку прикрывала защитная повязка, судя по рисунку, сделана она была из моих любимых итальянских носков с хризантемами. Повязка прикрывала его личико до самых глаз и крепилась завязочками за остроконечными ушами. Таким образом, Махони защитился от моего дыма.
        - Что у нас на ужин? – хлопая крыльями, он взлетел и устроился на противоположном краю стола. – Какие необыкновенные розовые чудовища!
        И он еще называл креветок «чудовищами». Я почистила одну и дала ему хвостик, Махони долго его нюхал, потом осторожно лизнул и отложил в сторону.
        - У тебя плохое настроение, Солнце?
        Махони никогда не видел солнца, но считал, что оно такое же прекрасное, как я, поэтому он звал меня Солнцем. Я не возражала, мне, если честно было все равно.
        - Да, у меня плохое настроение.
        - Почему?
        Он прошелся по столу ко мне поближе, заглядывая мне в лицо своими узкими красными глазами поверх повязки с хризантемами. Он очень напоминал хирурга из преисподней, но мне было не до смеха.
        - Из-за тебя я больше не могу видеться с дорогими мне людьми. Я страдаю от этого. Реально страдаю.
        - Если хочешь, я уйду.
        - И куда же ты пойдешь? – я даже рассердилась на такой мелкий шантаж.
        - Куда-нибудь, - он вздохнул и присел на край стола. – С тобою рядом очень хорошо жить. Это все из-за твоей чистой яркой крови. Вампиры и кошки это очень чувствуют. Ты, должно быть, замечала, что где бы ты ни была, все кошки бегут к тебе?
        - Да-а… - задумчиво удивилась я, - действительно, даже стоит где-то в кафе присесть за столик, у вокруг меня полно кошкообразных. Кошки тоже чувствуют кровь?
        - Еще как!
        - И у меня какая-то особая кровь?
        - Чистая и яркая. Как у солнца.
        - Не подхалимничай, Брут.
        Я плеснула себе еще шампанского и закурила. Он натянул мой носок по самые глаза. Чего еще я никак не могла выяснить, так это откуда же он взялся? Что это за народец такой и где он обитает? Махони сразу же замыкался и замолкал, бормотал какую-то чепуху на тему, что он порождение сумерек и все, больше ничего толкового.
        - Послушай, - я затушила сигарету и раскрыла пошире форточку, - я собираюсь сходить в гости к друзьям, они собирают вечеринку, я не видела их уже сто лет…
        - Сколько? – удивился он.
        Совсем забыла сказать, что у Махони туго обстояли дела с абстрактным мышлением, он практически все понимал буквально.
        - Очень давно я их не видела, очень давно. Так вот, скажи мне сразу, что ты способен сделать с моим домом в мое отсутствие? Чтобы я знала, к чему готовиться.
        Махони задумался. И чем дольше он думал, тем тяжелее становилось у меня на сердце. Потом он пожал плечиками, мол не знаю я своих способностей до конца. И тогда мне в голову пришла блестящая, на мой взгляд идея – убрать из спальни все ценные, легко бьющиеся и воспламеняющиеся вещи, напоить его «Метаксой» и запереть там. Пусть спит.
        На следующий день я с самого утра принялась читать ему нудные нотации по поводу приличного поведения в доме, грозила немедленной высылкой из этого дома, если он учинит разгром. Махони кивал головой и, казалось, думал о чем-то своем. Перед уходом я заставила его выпить «Метаксы», собственноручно законопатила в плед и пожелала спокойной ночи. И пошла в гости.
        Как не весело мне было в компании, на душе все равно было не спокойно. Позвонить и осведомиться как дела я не могла, вампир никак не мог научиться пользоваться телефоном, он относился к этому предмету с суеверным ужасом и мгновенно прятался, как только тот начинал звонить.
        Засиделась допоздна, опомнилась только в десятом часу и, не взирая ни на какие уговоры остаться ночевать, бросилась домой.
        Выйдя из маршрутного такси на пустынной остановке, я перебросила сумочку через плечо, и быстрым шагом направилась к дому. Я проходила мимо небольшого палисадника, когда из кустов внезапно вынырнула человеческая тень. От сильного удара в спину я едва не рухнула на асфальт, но каким-то чудом удержалась на ногах. Но удары последовали один за другим, нападавший вырвал сумку и упорно пытался повалить меня на землю. От ужаса и неожиданности я не могла даже кричать, горло сдавили спазмы. И тут раздался какой-то странный пронзительный звук, не то свист, не то писк, такой сильный и необычный, что это заставило замереть на месте нападавшего. Я сумела вырваться и отбежать на пару шагов, когда ему в лицо, со всего маху врезалось маленькое крылатое существо. Мужик дико закричал, пытаясь сорвать с лица это, но существо вцепилось крепко накрепко.
        Махони догнал меня уже у подъезда. Его лапки и мордочка были в крови.
        - Ты что с ним сделал? – задыхаясь от слез, спросила я, лихорадочно тыкая в кнопки домофона.
        - Ничего, просто напугал, - Махони облизнулся, и добавил: - Он убежал.
        - Как… как ты узнал, что на меня напали?
        - Почувствовал. Я все чувствую. Я вылетел через форточку.
        - Тебя никто не видел?
        - Нет.
        Потом мы сидели на кухне и пили «Метаксу», и Махони ватной палочкой, смоченной в йоде осторожно врачевал быстро проступавшие синяки на моей спине.
        - Все, - он отложил палочку в пепельницу. – Скажи, я тебе помог, да?
        - Конечно, - я запахнула халат и потуже завязала пояс.
        - Я очень тебе помог, правда?
        - Да, - я не понимала, к чему он клонит. – И я очень тебе благодарна за это.
        - В таком случае, - Махони присел на край стола и покачал в воздухе лохматыми ножками, - можешь ли ты помочь мне?
        - Баш на баш?
        Махони не понял. Пришлось долго объяснять.
        - Понимаешь, я не могу просить у тебя о помощи, если не помог тебе сам, хоть единожды.
        - Странные у вас, вампиров, оказывается, законы.
        Махони отчего-то нахмурился и замолчал. Мне хотелось курить, но я терпела, не желая доставлять ему неудобства.
        - Так какая тебе нужна помощь? Говори, если это в моих силах, я с удовольствием сделаю это.
        Махони молчал, наверное, с добрую минуту, потом выпалил на выдохе:
        - Помоги мне вернуться в мой мир!
        Я замерла. Кажется, начинала приподниматься завеса тайны, я имела шанс узнать, откуда же взялся мой странный квартирант.
        - Как это сделать? Где твой мир?
        - Здесь же, где и ваш, только он гораздо тоньше и расположен под таким углом, что вы, большие ясноглазые люди его не видите.
        - И много таких миров?
        - Очень. Они проходят сквозь ваш – насыщенный и яркий, вдоль и поперек, вспять и по диагонали, пронизывают насквозь и пронзают снизу до верху, но вы их не видите, потому что они слишком тонкие.
        - А как ты попал к нам?
        Этого Махони мне так и не рассказал.
        - Как же мне помочь тебе?
        - А ты сделаешь это?
        - Конечно, рада буду тебе помочь, хотя мне и жаль будет с тобой расставаться.
        - А чего так? – Махони склонил голову набок.
        - Наверное, я к тебе уже привыкла.
        - А я думал, ты меня любишь.
        Оба засмеялись. Я плеснула себе коньяка и все-таки закурила, выдувая дым в настежь раскрытое окно.
        - Рассказывай, Махони, что нужно делать.

* * *

        На следующий день я отправилась в магазин и купила толстую свечку, чтобы воск не капал на руки, пришлось приобрести еще и подсвечник. Следующим приобретением стал баллончик черной автомобильной краски, которой я должна была выкрасить копеечный плащ дождевик с капюшоном. Потом по списку: пакетик лаврового листа, гвоздика, горстка черного изюма и один толстокорый лимон. С этими приобретениями я вернулась домой. Махони, судя по всему, так и просидел в прихожей, ожидая моего возвращения, он очень нервничал. Я занесла свои покупки на кухню и стала выкладывать их на стол, вампир внимательно все изучал.
        - Скажи, - я вертела в руках нелепый керамический подсвечник, - тебе обязательно уходить?
        - Да, - он бросил ягоду изюма обратно в пакетик, - иначе я скоро умру, мы не можем жить долго в вашем мире, он слишком агрессивен для нашего телесного устройства.
        - Понятно, - вздохнула я. - А с чего ты взял, что я смогу тебе помочь перейти в твой мир? Что у меня это получится?
        - У вас, людей, большой мозг и сильное сознание, вы источаете волны настолько мощных колебаний, что без труда можете приоткрывать иные миры. Вы часто делаете это спонтанно, неосознанно и не успеваете понять, что же произошло – а мир уже закрылся. Мы же с тобой проделаем ритуал, который позволит не только приоткрыть путь ко мне домой, но и удерживать его ровно столько, сколько потребуется для моего перехода.
        - Я, конечно, попробую, но на твоем месте я бы не стала переоценивать мощь источаемых мною колебаний.
        В десятом часу вечера мы стали собираться. Махони посоветовал одеться потеплее, и я, не смотря на августовскую духоту, нарядилась в джинсы, свитер и ботинки. Источающий зловоние автомобильной краски дождевик был заблаговременно высушен на балконе и сложен в пакет. В большую сумку я сложила все необходимое, туда же полетели сигареты с зажигалкой, железная мисочка и бутылка минеральной воды. Мы были готовы к выходу. Оставалось одно – куда девать Махони? В конце-концов, он забрался в сумку и устроился среди свечей и мисок. Ехать решила на такси. Впервые в жизни я тормозила машину в такой поздний час со спокойной душой и веселым сердцем, никого не боясь. Остановилась «Волга» с пожилым водителем за рулем. Я сказала, что мне нужно попасть за город, на какое-нибудь поле или луг. Дядька пожал плечами и сказал: «Ну, поехали». И мы поехали. По привычке я уселась на переднее сидение. Всю дорогу в моей сумке позвякивало, шуршало и двигалось, время от времени слышалось сопение – это Махони дышал, выставив нос в не        большую дырочку, оставленную незакрытой молнией. Водитель мало помалу начинал нервничать, излишне часто посматривая на сумку, покоившуюся у меня на коленях. Я с железным лицом смотрела в окно.
        Когда мы выехали за город, я увидела, какая громадная, будто покрытая инеем луна нависла над миром. Очарованная этим забытым среди высоток зрелищем, я смотрела в лобовое стекло и глаз не могла отвести от зыбкого небесного тела.
        По обе стороны шоссе проносился сплошной темный лес, внезапно его пелерина прервалась, и распахнулось то ли поле, огороженное тонкими лесополосами.
        - Остановите!
        Шофер резко ударил по тормозам, «Волга» съехала в кювет. Я отдала деньги и быстро выбралась из салона. Захлопнув дверь, я пошла напрямик в поле. Я прошла, наверное, метров сто, прежде чем он завелся и поехал прочь. Только тогда я смогла расстегнуть сумку и выпустить измученного Махони. Тяжело хлопая крыльями, он поднялся в воздух, но через пару секунд сел ко мне на плечо – его мутило, кружилась голова. Мне пришлось сделать остановку, напоить его из пригоршни минералкой, побрызгать в мордочку, чтобы он окончательно пришел в себя после машины.
        - Далеко идти?
        - Нет, Солнце, - тихо ответил он, - пройди еще метров десять и становись напротив вон той большой березы.
        Мне не хватило лунного света, чтобы увидеть нужную березу, Махони сам остановил меня. Положив сумку на землю, я вытоптала в траве небольшой круг, надела на себя дождевик, надвинула на лоб капюшон, вытащила железную миску и, ощущая себя средневековой колдуньей, принялась кидать в нее листья лавра, изюм, лимонные корки, гвоздику. Затем Махони сказал мне единым движением собрать вокруг себя все, что в руку попадется. Я сделала это и досыпала в миску мелкие цветочки, семена, каких-то мошек… Сверху сложила сухие былинки и подожгла все это тремя спичками. Содержимое миски вспыхнуло, почти мгновенно погасло и начало тлеть, давая ровный густой дым, пахнущий крымской осенью.
        Памятуя инструкции Махони, сразу же, как только пошел дым, я зажгла свечу, вставила ее в подсвечник, взяла в обе руки и вытянула прямо перед собой. Затем начала медленно поворачиваться против часовой стрелки, стараясь, чтобы струи дыма пересекались, переплетались со светом свечи. Махони же летал над моею головой в противоположном направлении.
        Сколько времени это продолжалось, я не знаю, но постепенно мне стало казаться, что свечной отсвет выстраивается вокруг меня сплошной золотистой полосой – цельной и осязаемой. Дым вился тремя спиралями и пронизывал мой очарованный круг насквозь. Внезапно на меня обрушилась тишина. Такая тишина, которой я не слыхала даже под водой. Меня испугала эта неожиданная потеря слуха, но я, как автомат, продолжала вращаться со свечою в руках. Мгновением позже меня пронзил лютый холод, и стало понятно, почему Махони просил потеплее одеться. А потом перед глазами промелькнуло нечто серебристое. Еще, и еще раз. С каждым новым поворотом я замедляла свое движение, чтобы иметь возможность рассмотреть это серебристое. Наконец я замерла совсем, опустила свечу и во все глаза увидала тонкий мир Махони. Передо мной распахнулись низкорослые черные сады, чьи густые круглые кроны были полны светящимися серебряными цветами. Их широкие, раздваивающиеся на концах лепестки, обнажали розовую середину, которая сочилась густыми капля        ми жидкости, очень напоминающей кровь. К цветам то и дело подлетали напиться четырехкрылые существа. Среди деревьев виднелись высокие остроконечные сооружения, похоже, их возводили термиты, знакомые с готической архитектурой. И трава – глубоко водяного цвета. И восемь золотисто-оранжевых лун в махровом небе…
        - Спасибо, Солнце, - услышала я тихий голос Махони.
        С пронзительным свистом он полетел в круглые черные кроны. И тут неизвестная сила толкнула меня в грудь так, что я отлетела должно быть метра на три. Долго я лежала на спине и смотрела на звезды, прежде чем нашла в себе силы, чтобы встать, найти сумку, достать бутылку и залить минеральной водой дымящееся содержимое миски, затушить свечу. Напившись, я побросала все в сумку и побрела через поле к шоссе. Меня душил колючий ошейник слез.
        В течении десяти лет я еще пыталась хотя бы раз, хотя бы мельком увидеть тонкий мир Махони, но у меня так ничего больше и не получилось.

18 сентября 2004

просмотров: 1380


комментировать:
 
Ваше имя:
сайт или e-mail:
текст комментария:
навигация Мысли Про я Гостевая Цитатник Библиография Фото Поэзия Рассказы Повести

Галина Полынская © 2003-2008
Дизайн: Татьяна Золотарь © 2008

разработка сайта: Natali-Team © 2007-2008